Интервью

Александр Ивашкевич: "Хочется найти лучшее, что есть в человеке" (1)

Ольга Михайлова (Москва) / Linnaleht, 24 марта 2018, 10:15
 Терье Кросс
Ведущий актер Русского театра Александр Ивашкевич представил в Москве свою фотовыставку "Культура Эстонии в лицах". В год празднования столетнего юбилея Эстонской Республики проделанная им работа приобретает еще большую значимость – автор знакомит зрителя с людьми, которые вносят неоценимый вклад в культуру страны.

"Когда я реализовывал задуманное, то находился в таком состоянии и настроении, что глаза горели – так мне хотелось рассказать об этих людях. Они достойны, чтобы о них узнали – это настоящие трудяги, которые сами выстраивают свою жизнь, заполняя ее важными для себя, а в результате и для окружающих их людей, событиями, а не относятся к ней потребительски", – сказал Александр.

Он нашел к своим героям тот единственный подход, который в итоге позволил создать уникальные и актуальные на все времена истории в фотографиях. В чем кроется секрет притягательности работ Александра Ивашкевича? Об этом мы поговорили с ним на открытии выставки в Доме кино.

– Почему вы сделали свой выбор в пользу портрета?

– Портрет – это глубокий и, я бы сказал, очень личный взгляд в человека. Мне хочется найти то лучшее, что в нем есть, но спрятано им самим от окружающих. А потом надо вовремя нажать кнопку и выделить то, что останется навсегда. Забавно – мне неоднократно говорили: "Ваша фотосессия – это фототерапия. Приходишь в одном состоянии, а уходишь совсем другим человеком". Это как раз то, что мне интересно и дорого в процессе фотосъемки. Пока мы работаем, у человека есть возможность попробовать себя в роли актера. Но, примерив чужой образ, он неизменно находит что-то новое, другое и в то же время свое, когда-то потерянное. Как-то одну из моих моделей напугала ее серьезность на фотографии: "Я здесь такая серьезная, печальная". "Да нет, просто вы умная, красивая, думающая", – ответил я ей.

– Кто был вашей первой моделью?

– Первой я снимал актрису Марику Королев. Мы работали четыре часа, а на выходе – хорошие фотографии для домашнего альбома, не более. Мне неловко, что делать? Я стал дома пересматривать фотографии и ясно представил ключевую роль одного из платьев актрисы. Я позвонил ей и попросил прийти еще раз. Нам понадобилось минут двадцать, и все сложилось: и свет, и настроение, и глубина личности. Всего-то нужно было правильное платье.

– В чем, по-вашему, заключается залог успешной портретной съемки?

– Надо понимать, что фотографируешь не лицо, не тело, а энергетику. Фотография, это когда я могу представить, что было до того, как человек вошел в кадр, и с чем человек пойдет дальше. Фотография должна отвечать всему тому, что есть в человеке, и это не просто картинка для социальной сети. Из множества сделанных фотографий обычно скрупулезно выбираешь единственную, которую хочется разглядывать и отгадывать то, что в ней сокрыто. Понятно, что роль автора нельзя полностью исключать, но прежде всего в портрете должен быть человек.

– Сложно снимать известных людей?

– Публичные люди знают, какими мы их должны видеть, они привыкли к этому "рабочему" искусственно созданному образу. Моя идея заключалась в том, чтобы снять эту маску. Мне интересно не просто нащелкать какие-то неплохие кадры, а показать невидимую, недоступную сторону человека, порой неожиданную. Мне нужна "трещинка" их души. Например, с Эйно Тамбергом, к сожалению, его уже нет с нами, было легко работать. Однажды я услышал его интервью и понял: хочу, чтобы его портрет украсил мою галерею. Я и увидел-то его впервые, когда приехал к нему. Мы снимали в саду, и представьте – два часа неустанно смеялись. Его жена над ним подшучивала, а он веселился. Ему было тогда 79 лет.

– Как вы подходили к выбору моделей?

– По-разному. С кем-то я был знаком, о ком-то читал, а иных я даже не видел прежде, хотя по возможности и стремился предварительно встретиться с ними. Но выбор всегда основывался на моем личном интересе и уважении, которое вызывает у меня человек. Я задавал вопросы, чтобы узнать больше, объяснял, почему я это делаю и что хочу получить в результате. И все эти удивительные люди мне доверились. Я признателен им за это доверие.

– Что было главным в организации фотосъемки?

– Понимая, что раскрыться людям проще в естественной для них обстановке, я предварительно спрашивал, где им комфортнее сниматься. Мы заходили в кафе, гостиницы с интересными интерьерами, выезжали за город, работали в домашней обстановке. Например, с Натальей Сааль мы путешествовали за вдохновением в дом-музей художника Рихарда Сагритса. 2Я там настолько раскрылась, что побаиваюсь на это смотреть", – сказала она, так и не взглянув на портрет. Создавая для людей условия, при которых они способны раскрыться, я искал и пытался запечатлеть индивидуальный образ – образ их личности: красивой, доброй, сильной, мудрой, целостной.

– Что делать, если съемка не задалась, фотографии не получились?

– Такое случается, Первые час или полтора может не получаться, потому что человек знает, что его фотографируют. Он старается помочь мне в моей работе, и в этот момент он абсолютно неестественен. Когда он устает стараться, то уходит натянутость, специальность поз и сам процесс перестает быть "важной работой". И тогда все встает на свои места. Что касается фотографий: часто то, что я придумал, на отснятом материале не видишь, и приходится отложить эти работы на месяц-другой, чтобы забыть первоначальную идею и взглянуть на фотографии новым взглядом. И, как правило, всегда находишь то, что при первом просмотре не замечал. Вот тут и происходят настоящие открытия. Бывает, чуть-чуть кадрируешь фотографию, смещаешь акцент, и меняются восприятие и смысл.

– Может быть, здесь не обходится без магии?

– Возможно (улыбается). Так было в случае с Владимиром Аншоном. Мы, вроде, и снимали там, где он хотел, а не получилось. Я очень расстроился – не оказалось среди сделанных фотографий той самой волнительной, которая заставила бы по-другому дышать. Что делать? Я вернулся к портрету спустя два месяца. Посидел ночь: кадрировал, приглушил цветность, поколдовал. Получился Володя Аншон.

– Безусловно. И Роман Маткевич, художник таллиннского Морского музея, тому подтверждение. Снимать мы поехали на маяк Верги, но перепутали дороги и приехали на место, когда до конца светового дня оставалось минут сорок. Мы были вынуждены спешить, а спешка обычно только мешает. Но не в этом случае. Надев морской китель, он стал как будто частью этого морского пейзажа, проявились семейные корни. Фотография рассказывает о человеке, который глубоко чтит историю своей семьи, неся в себе память и благодарность.

1 КОММЕНТАРИЙ

С
24 марта 2018, 13:48
С ТАКИМИ ЛОЗУНГАМИ ПО ПОИСКУ ЛУЧШЕГО В ЧЕЛОВЕКЕ СЛЕДУЕТ ИДТИ РАБОТАТЬ ХИРУРГОМ ИЛИ ПАТОЛОГОАНАТОМОМ, ПРОСТО НЕ СООБРАЖАЮТ, ЧТО НЕСУТ НАШИ "ТВОРЧЕСКИЕ ИНТЕЛЛИГЕНТЫ"...

Редакция

+372 614 4039
rus@ohtuleht.ee

РЕКЛАМА И ОБЪЯВЛЕНИЯ

+372 614 4100
reklaam@ohtulehtkirjastus.ee